укллегон
появлении, Орешек понял,
кто
это. Надо было,
чтобы поняли все.
Гунн ещё ближе шагнул к Огню, прочно встал
во весь рост: вот, мол, смотрите на меня. Могуч,
но лёгок, прост, но таинственен, страшен, но
притягателен —словно сошёл с резного образа,
глядящего в четыре стороны света —он был по
добен не изваянию, а драгоценному мечу, к ко
торому ни ржа, ни нечисть не прилипнет. Явил
ся Меч-кладенец, должное время пролежавший
под спудом —для того, чтобы в нужный миг, от
ряхнув прах с лезвия, засверкать новым грозным
блеском. Чистые и твёрдые слова сверкающими
ледяными жемчужинами упали с его уст:
— Я —Болемир Бодр, сын Ясеня, внук Яво
ра, Конизя Божа.
Одноглазый гунн, в первые мгновения по
терявший дар речи от потрясения, теперь под
скочил, точно ошпаренный. Вглядываясь в лицо
Болемира, он прохрипел с бешеной радостью:
— Ты, дитя... ты жив! Ты помнишь мое имя,
сынок! И я узнакЗ тебя! Тогда ты был мал и слаб...
ныне... мне первое мгновение почудилось, что
распятый Ясень воскрес! Ты — вылитый отец!
Вот тебя-то я не хоронил... Я думал, что ты
остался под пепелищем Ретры, что твой пепел я
закопал вместе с останками других воинов в со
суде в поле...
— Нет, Воден, я был распят вместе с род
ными...
