укллегон
что покорил и Венедов! Но старшины Венедов
собирают рать, готовую присягнуть Конигу.
Бери, мужик, Венец! С первым лучом Солнца,
Ока Года, венчай Конига Болемира с народом! —
произнес старец, протягивая свою чудесную
ношу Орешеку.
Словно в ответ на слова старца, рудые лучи
прорвали сомкнутый строй убеленных инеем
стволов, озарили всю поляну, разрумянили сму
глое лицо Князя, блеснули воскресительным ог
нем в его ясных глазах.
Орешек развернул тряпицу — все увидели
тяжелый золотой двенадцатизубый Венец, древ
ний и прекрасный, сияющий драгоценными са
моцветами в лучах восхода. Болемир преклонил
колени. И Орешек под молитву старца чинно
опустил Венец на склоненную голову Князя.
Все стояли, подняв правую руку —кто откры
той ладонью, кто сжатым кулаком, кто честным
мечом,—и мощным эхом отозвались:
— Присягаю!
— Подымай, Конизь, народ на Кощея,—
сказал Орешек,—и да ведет тебя Перун-Побе
доносец!
— А вот и твой Меч, Конизь. Вручай, му
жик,— одноглазый гунн, при виде Венца, на
конец, вспомнивший о Мече, собравшем вокруг
него народ, протянул свое сокровище Ореше
ку,—и пусть этот Меч поможет тебе, Болемир,
вернуть Правду Ретры.
127
