укллегон
тому что он, Орешек, говорит то, что нужно всем
и каждому.
Он, наконец, произнес главное:
— Род-Сварог только затем тебя и уберег,
чтобы
ты
Священным Словом поднял на битву
с Кощеем свою княжью рать!
— Нет у меня рати...— тихо отвечал Боле-
мир, словно не слышал, не осознал ничего! —
свет ясных очей княжича затуманила смертель
ная тоска. —А у Кощея —тысячи... Он сам себя
реком и царем объявил. На золото, вырытое из
курганов, награбленное да полученное от ромеев
за невольников, много безродных людей прима
нил, извергов в готы себе призвал...
— Так и ты призови людей, Князем назо
вись...— с горящими, словно уголья, глазами
приблизилась к Болемиру Яра.
— Конизь не может быть самозванцем, —на
хмурившись и упрямо тряхнув медными косами,
ответил Болемир,—Конизь вправе род на смерт
ный бой подымать, когда призван и избран по
Уставу, когда ему присягнул народ и простой
мужик-лапотник ему Корону и Меч вручил...
Я —не избран, не призван... Все, что я могу,—
вызвать Кощея на Поединок... Вот я и иду за
Солнцем, в Лукоморье, в Кощеево царство... на
Поединок его вызывать...
— Жить надоело?! Не позволим! Не пущай
его! — сразу возмутилось несколько голосов, а
Воден покачал головой:
