укллегон
оттого, что костёр, вокруг которого все собра
лись, вновь вспыхнул с неистовой силой, будто
туда подбросили охапку соломы.
В круг света вступил молодой гунн —с ясны
ми зелёными глазами, ослепительно сверкавши
ми на жёстком смуглом лице, словно вырезанном
из благородного дерева умелым резчиком. Длин
ные медно-русые волосы ниже плеч были схва
чены в три тугие косы до пояса —одна на спине,
две —на груди. Стянутые тесьмой косы означа
ли, что знатный гунн связан словом, клятвой —
возможно, обручен с суженой. Но косы, пере
витые
кроваво-рудой
тесьмой, говорили о вызове
на Поединок, на кровную месть —и о том, что
гунн своевольно оставил службу и ищет смерти.
Одет был воин по-гуннски: скромно, чуть ли не
по-селянски —кожаные порты, ветхий корзен,
похожий на лягушачью шкуру, слишком тес
ный для его широких плеч, рубаха из небеленого
холста не украшена ни тесьмой, ни прошвой, ни
вышивкой. Это значило, что нет у их носящего
ни матушки, ни сестры, ни суженой, которые
бы украсили одежды обережным крестовым узо
ром, защищающим родимого. Грубые обручи на
запястьях поблескивали тускло сквозь шрамы,
которыми покрывают металл удары лезвия. Да и
оружие при нём было ничем не примечательное:
простой старый тяжёлый меч за спиной. Однако
по виду: по осанке, по длинным косам, по гроз
ному разлету чёрных бровей и прямому светлому
