ос
взгляду —можно было безошибочно догадаться
о его высоком происхождении.
Казалось, первый месяц весны сухонъ, заблу
дившись в эту самую темную ночь года, вместо
своего зимнего брата студена вышел к людскому
костру. Или сам Даждьбог вырвался из ледяного
плена, выступил из тьмы —напомнить всем, что
долгая студеная ночь кончается, наступает день
Рода —Рождества Света, седьмица Колянды —
поворота-колена годового колеса на весну, дня
на свет, тепло, воскресение. Или, скорее, Купа
ла, пока ещё не прозванный Перуном, собрался
биться за брата со Змеем-Волосом...
— Кто ты, назовись —здесь у Огня! —вос
кликнул Орешек.
Имя нельзя называть впрямую, тем более, чу
жакам. Уж кому, как не народу Слова, знать, ка
кой силой обладают слова, а в особенности име
на, что можно сотворить с человеком, совершив
волшебный обряд над его именем...
Но ныне —совсем иное: здесь было слишком
худо, чтобы мог затесаться чужой со злым умыс
лом —но даже и в противном случае Крест-Меч
да Святой Огонь братского костра
его
защитят.
Если это
тот,
кого все ждут,
он
не побоится и
нечистой силы —
он
сильней!
По тому, как прекратилась метель, вспыхнул
Огонь, по тому, как боль ослабила свою хватку,
как слёзы растаяли в горле при одном лишь его
