ос
кос, убежать от преследования опытных воинов
по дремучему лесу с цепким подлеском —и чтоб
ни один волосок при этом ни из одной косички
не выбился. Девам ли на зависть!
Лапотники смеялись и над длинноволосыми,
и над стрижеными. А гунны не обижались. Не
обидчивы были, коли дело не касалось Князя аль
Устава. Добродушно посмеивались сами над со
бой. Псами себя называли. Сказывали, добрый
гунн —что верный пес —грозен для лютого вра
га в битве, а в миру и муху не обидит.
Вот и этот —одноглазый —из своих грубых,
израненных ладоней с недостающими пальца
ми —крошками от краюхи хлеба кормил пугли
вых синиц да лазоревок, которые с ним почему-
то не осторожничали.
Но что в нем было особо примечательно, при
тягивало взгляды всех —от невежд-лапотников
до знатоков, смысливших в оружии — так это
меч. Знатный меч, старинный, редкой работы —
такие мечи только для вождей ковали мастера у
Венедов, людей Слова, селившихся на закате, по
границам с горделивыми Вельтами и алчными
Ромеями. По буро-золотистому широкому лез
вию причудливым узором вились серебристо
белые полосы, напоминая очертаниями то дубо
вые листья, то медвежьи фигуры. Зеленый само
цвет — такой же яркий, как единственное око
гунна —украшал рукоять. Перед вечерей обруч-
ник надевал рукавицы, доставал меч из ножен,
