ос
вооруженным противником. Гунн не имел права
на кровную месть —значит, бился без зла в душе
и в любой миг мог остановить меч, занесенный
над врагом, просящим пощады. И еще это значи
ло, что бойяры не станут биться друг с другом от
гордости, желания завладеть чужим добром или
соперничая из-за женщины, и не поднимут руку
на того, кто мечом не владеет. После пролития
вражьей крови положено было проходить обряд
очищения и искупления: в особой клети или в
очерченном мечом круге три дня и три ночи не
вкушать пищу, не пить, не спать, на коленях по
вторяя покаянную молитву. Только так можно
было после убийства человека остаться челове
ком. И именно обручнику надо было оставаться
человеком, чистым и честным — чтобы защи
щать Правду жестоким и кровавым трудом.
Устав-то и Правду чтили все, но отречься от
родных и от самой большой радости —счастья
любить свою ладу и прижить с ней детушек —на
такое служение не всякий бы пошел, в особен
ности — вольнолюбивые и чадолюбивые люди
родские.
Однако у гуннских сотников —и на княжьей
службе, и в приграничных с неспокойной сте
пью городках и заставах, и по всему Шелковому
Пути —недостатка в добровольцах не было. Хоть
воин-инок и отказывался от рода, его родичи по
нимали, что их-то он и бережет на службе —и
часто возили или посылали с проезжающими
94
