укллегон
Однажды, собравшись с силами, решились
напасть на малый отряд —всего полсотни —во-
лохов, гнавших пленников. Решили: посколь
ку они не воины, нечего им удаль молодецкую
перед готами выставлять, на Поединок их вызы
вать; нападем внезапно, все разом, хоть, может
быть, это и не по-Божески, не по-Словенски
как-то. Но не до того. Надо учиться у врага и
бить его —его же приемом!
Не умеешь —не берись: и с хитростью опо
зорились. Сотня лапотников с охотничьими
ощепами и дубинками не смогла справиться с
умелыми готами —даже с меньшим числом —в
доспехах, на конях, с секирами. Иных готы рас
крошили, как репу. Прочие —в их числе и Оре
шек, и Медведь, и Волк —зайцами трусливыми
бежали, от страха позабыв обо всем на свете...
После позора отсиживались в лесной чаще.
К ночи вновь собрались у костров и землянок —
понурые, виноватые, с опущенными глазами и
залитыми алым стыдом лицами.
Только потом Орешек понял, отчего рука
ощеп не удержала, отчего бежал сломя голову,
отчего сердце готово было выскочить из груди:
не страшно убиту быть —с той кровавой зорень
ки на речке на Смородинке иного и не чаял —он
бежал от боязни, что
сам
может убить человека!
Прежде не ведал Орешек такого страха: ведь
он кормил род охотой. Живность лишать жизни
приходилось. Но никогда прежде не думал, что
