укллегон
То, что это были не готы-волохи, виделось
сразу: и по Даждьбожьим крестным бберегам,
и по угрюмым бритым лицам, и по волосам —
стриженым кругом, под шлем —у рядовых гун
нов, по длинным, часто заплетенным в косы —
у знатных, и по витым серебряным обручам на
запястьях (отчего иные их звали обручниками),
и по чинному поведению, и по всему суровому
виду хорошо вооруженных, но скромно одетых,
покрытых шрамами, молчаливых воинов.
Волохи, хоть часто происходили из своих,
казались —потому что, наверное, очень хотели
казаться —иноземцами: обряжались, словно на
пир-свадебку, увешивались золотом, будто дев
ки красные, стриглись-брились по-иноземному,
поглядывали свысока, разговаривали громко и
непочтительно, хоть и со старшим. То, что они
произносили, не было похоже на почтительные
и светящиеся, чистые и ясные, словно жемчу
жины, родские слова,— на иноземный манер
исковерканные звуки казались жабами и змея
ми, выплевываемыми из нечистых ртов. Чужих
отличало и то, что они смеялись громко и жир
но, по любому поводу и без повода и —особый
знак! —могли плевать на землю. Свой так ни
когда не поступал.
Обручники были строги и воздержанны во
всем, они, хоть и держались особняком, насто
роженно, даже будто бы строго —как на чужа
ков —смотрели на перехожих, вооруженных чем
91
