ос
убить! На то есть и сила, и воля. Мешает только
этот нелепый страх, эта странная боязнь...
Чего ж бояться? Мертвые сраму не ймут!
Так и шли —словно побитые псы —следом
за готами, а к ночи собирались у костров. Не
решались напасть на ненавистного врага — не
столько смерти страшась, сколько нового позо
ра. И ждали чего-то или кого-то...
Наступление заморозков и первых холодов
заставило охотников позаботиться о теплой
одежде и обувке для спутников. Ныне, волей-не
волей, они были вместе —как пальцы в вареж
ке — и обязаны были думать друг о друге. Все
чаще приходилось останавливаться, чтобы ото
греть кого-то у костра. С наступлением зимы в
одиночку не выжить. Только оберегая друг дру
га можно вынести холод и голод. И продолжать
погоню. Хоть медленно, хоть непонятно зачем,
но преследовать лютого врага. А враг ускользал в
полуденную сторону —на теплое зимовье...
Через три седьмицы пути Орешек заме
тил, что у сотни костров собралась целая рать.
И здесь были уже не только лесные жители, зем
лепашцы, лишенные родных домов кочевники.
Орешек ощущал в себе и других радостное вол
нение при виде конных воинов — коннов-гун-
нов —поодиночке и малыми отрядами собирав
шимися у костров —вот так запросто —с ними,
простолюдинами.
90
