ос
черные круги под глазами, да глубокая царапи
на-руна через все лицо... Рука Шуйцы невольно
потянулась к щеке —уж нет ли и у него такой се
дой бороды и такой руны... Ужас застыл и в по
темневших от боли глазах Десницы. Словно не
он, Десница, был немыт-небрит, изранен, старо
образен и страшен, а холеный Шуйца...
В страхе обронил мужик дубину —и, пятясь,
кинулся в лес. Вослед за ним бежали куда глаза
глядят, словно зайцы, трусливые неумехи-ла
потники!
Бежало и несколько пленников. А вот глупые
близнецы Десницыны сидели тихохонько на
месте —не могли бросить свою толстуху-мать:
она-то бежать не могла, все за горло держалась и
задыхалась, точно рыба на берегу...
Умные Ромеи в первую очередь о своей жиз
ни и воле подумали бы, а эти, лапотники, все за
мамкин подол хватаются... Для Ромея свобода
личности выше всяких ненужных условностей и
устарелых обычаев. Вот за что Ромеи их Скифа
ми прозвали, «темными дикарями»... Оттого-то
ловкие мальцы и попались, оттого-то и её, мать,
до поры готы не спешили прикончить: если бы
дети бежали, с неуклюжей старухой никто бы
долго возиться не стал —и дети об этом знали в
первую очередь.
Она-то, верно, сразу признала Шуйцу: ведь
не состарили его годы сытой и веселой безсе-
мейной жизни, как состарили ее лихолетья не-
