ос
куда надо повести за собой смогут. Дослужился
Шуйца до сотника. Теперь никто не посмел бы
отказать ему... И не отказывали. Злато-серебро
у Шуйцы водилось, дом был куплен в Пантика-
пее, там —десятка два чат да кощеев, совершен
но покорных его воле. Имя взял себе иное, кра
сивое, ромейское... но никак не мог привыкнуть
к этому имени, да и домашние звали его просто
хозяином. Любую приглянувшуюся невольницу
сотник мог на какое-то время оставить для себя.
Пока не надоест.
И совсем забыл он о давно прошедшей по
стылой лапотной жизни.
Но все же... опять поедом ела его тоска-кру
чина! В сердце болючей занозой засела иная кра
савица. Вот к ней-то не подступишься, прибли
зиться не осмелишься... Слишком высоко стойт.
Слишком дорого стбит. Прекрасна, горда и без-
сердечна —не дева, а ледяное изваяние. Снегу
рочка, одно слово. Мимо пройдет —словно ле
бедь проплывет. Слова не молвит. Взглядом не
одарит. Бровью поведет —буйные головы пада
ют. Многие отважные готы жизней лишились, а
не добились от несмеяны ни слова, ни взгляда
приветливого...
А вот коли бы довелось гордячке выбирать —
кого бы выбрала она: его, отважного воина, бо
гатого и нарядного Шуйцу — или лапотника
Десницу, похожего скорее на медведя из берло
ги, али на чурбан —из тех, что ставят древотесы
