ос
перенести, сохранит в своих жилах священную
кровь Бодров —именно благодаря своей слабо
сти и боли. Не хотелось в это верить —и Явор о
таком неладном пророчестве почти забыл...
Конизю Божу пришлось вспомнить о том,
что было предречено, когда он умирал, распятый
на дереве в Священной роще...
Рядом —на крестах и деревьях —в муках ис
текая кровью, молча, закусив губы, умирали и
крепкие сыновья, и прекрасные дочери, и милые
внуки. Никто даже не застонал, звука не проро
нил —уходили в Небесную Радоницу гордо и до
стойно...
Сожжен дотла храм Рода-Святовита, сожжен
княжий терем в Ретре, сожжены окрестные гвар-
ды и туны, сожжены резные образа предков и
священные книги, своими резами-рунами по
ющие о добром и славном пути Россов, непо
гребенными лежат на пепелищах верные холпы,
отважные воины. Некому теперь защитить от
волохов народ Слова. Неотмщенной останется
гибель древнего чистого рода. Род Бодров —чис
лом семьдесят человек —и мужей, и старцев, и
жен, и дев, и даже детей малых —казнили лютой
смертью.
А рек беззаконный, чьего не то что прадеда
или деда — отца-мать — никто не знал, чьего
низкого имени Явор не удосужился запомнить,
громко —во весь голос —смеялся и выкрикивал
с приметным чужеземным выговором:
