укллегон
— Роду вашему и всем людям рбдским —ко
нец! Вы Рода Богом своим почитаете — пусть
явится и сразит меня, Германариха-Венетария,
любимца всемогущего Деуса Волоса! Вы Дереву
поклоняетесь — ну так пусть оно вас и спасет!
Вы Крест оберегом почитаете — ну так на нем
вам и воскреснуть!
Угасающие очи Явора искали Болемира.
Явор мысленно обратился ко княжичу: «Выдю
жи, внучек, на тебя одна надежда!»...
Сквозь кровь и мокрый снег, застилавшие
ему глаза, Явор видел, что не спасла мальчонку
слабость: не пощадили его лихие вороги —рас
пяли, как и других. Только всем вбивали колья в
запястья, а Болемировы запястья были слишком
тонки —вот и вбили колья потоньше в ладони.
Слабый княжич оказался единственным, кто не
вольно вскрикнул от боли,—тут же обмяк и по
вис, как тряпка, испустив дух...
Потому посмеялись над немощным княжьим
наследником, родской надеждой —и не метали
в него стрелы, не вбивали ему кол в грудь — и
силы тратить на то, чтобы добивать мертвого не
стоило, никакого удовольствия... Тех, кто был
покрепче, кто перенес боль с открытыми глаза
ми, не издав ни звука, кто перенес крестное стра
дание,—мучили, избрав мишенями для стрел, а
кто пережил и эту муку —добивали кольями...
Осень уходила в слезах, месяц груденъ был,
по обычаю, холодным и дождливым. Мокрый
57
