укллегон
выстиранные рубаху и порты, корзен царевны-
лягушки, вновь сплетенные на выросшую ногу
лыковые лапотки — и перекрестила на дорогу
Даждьбожьим ббережным знаком...
Он пошел туда, куда направила его лесная от
шельница, бросив голубиное перышко —и оно
понеслось над тропинкой, хоть в лесу не было ни
ветерка.
Долго ли, коротко ли, шел Болемир на Вос
ход —в сторону жизни и света, как учил его Хра
нитель, казалось, предвидевший, что княжичу
это когда-нибудь понадобится. Шел туда, куда
молились, туда, откуда всегда по молитве при
ходило добро, туда, откуда по утрам являлось
всеблагое Солнце, знак Божьей любви и помо
щи людям. Шел туда, куда сквозь дремучие леса,
широкие реки и топкие болота не добрались еще
жадные Кощеевы слуги.
Не было у княжича иных товарищей, чем се
рый холп-волк, сизокрылый селезень или резвые
рыбки в запруде. Они приближались к нему, не
боясь его легких ладоней, отведавших и смер
тельной боли, и целительной силы любви, они
понимали его без слов —и считали своим.
65
