укллегон
иглы, а игла —в яйце, а яйцо —в утке, а утка...—
как там лесковичи бают?
— Лесковичей больше нет! — хрипло про
кричал Орешек, но сквозь задорный смех его
расслышали и стали постепенно умолкать.
Орешек вопил, размазывая слезы по грязно
му лицу:
— Лесков сожжен, тринадцать лесковичей,
среди них жены и девочка, принесены в жерт
ву Волосу! Знак его я бросил в омут —не при
нес сюда для подтверждения слов, не ведал, что
брат-Мысков слезам моим не поверит! Я пришел
просить помощи! Моих увели в полон — и их
надо выручать! Одному мне не справиться!
— А как же ты уцелел? Бежал, аки заяц, али
дрожал в кустах, пока твой род изводили? —
грозно спросил Лис.
— Я уехал на охоту. Почуял дым, вернулся —
застал одно кострище. По следам понял: Коще
евы вой разделились. Сотни три волохов идут на
вас по большой окружной дороге, через Кучков,
а около сотни —погнали пленников на полдень.
Я буду биться за Мысков вместе с вами, но дайте
мне подмогу, чтобы освободить родичей!..
Лис поразмыслил, послушал сочувственное
гудение мысковичей, обступивших Орешека, по
крутил седовато-рыжий ус и вновь поднял руку:
— Мы, мысковичи, чем славны? Умом-раз
умом! А ум вот что велит: негоже нам, мыско-
вичам, ввязываться в дела военные. Мы —мир-
43
