укллегон
он исчезал: чем зыбче болото, тем мельче и реже
лес...
И вдруг Орешек вздрогнул: он услышал
слезное конское ржание и голос Лайка. Чуть не
оступившись с тропы, он обернулся: не разби
рая дороги, Сивко бежал за ним, а следом несся
пес, лаем пытаясь вернуть непослушного коня в
безопасное место. Орешек бросился было назад,
но поздно! Конь провалился в мутные вязкие
воды, забил по чавкающей трясине безпомощ-
ными копытами, жалобно застонал человечьим
голосом — так, что у Орешека сердце чуть не
разорвалось —и вот уже на поверхности болота
булькают пузыри. Орешек и добежать до него не
успел...
Налево пойдешь —коня потеряешь...
Некогда горевать, надо поспешать, чтобы
еще большего горя не было! Хотя уж куда боль
ше... Орешек взял на руки безутешно скулящего
пса —и побрел дальше.
Вот за излучиной Смородинки показались
бревенчатые мысковские стены да высокие, на
рядные, увенчанные коньками да петушками,
резные башенки над ними. Орешек и не вздумал
замедлить ход, хоть и чуял, что вот-вот свалится
замертво. Едва ли он на полдня пути опередил
Кощеевых воев. Он только отпустил Лайко, при
казав ему сидеть в осиннике и дожидаться хозя
ина. Уж пес-то не ослушается, с места не сойдет,
пока не услышит зов Орешека.
39
