укллегон
подпуская тяжести в голос,— связать. Да в по
греб. Пусть охолонет малость.
Сказал. Повернулся и ушел в терем.
У Орешека ноги сами собой подогнулись, а
два дюжих молодца заломили ему руки за спи
ну — и поволокли в погреб под улюлюканье и
насмешки умных и сытых мысковичей.
— Голова —наш Лис Медведич, всегда вер
но рассудит! Чужим слезам верить не след! Неча
нам зазря кровь свою проливать —дарами отку
пимся, а до лесковичей нам и дела нет.
— Оно нам надо —чужое горе? Наше дело —
сторона...
— Не след было им дразнить волохов, надо
было сразу дать, что велено —живы бы и оста
лись!
— Подумать только — баньку не истопили!
Кмасом не напоили! Поделом невежам неучти
вым! Пусть теперь поплачет...
— Мы умом сильны, а не напуском!
— Ишь, вояка, чего захотел —чтоб мыско-
вичи своих сыновей ему на кровопролитие дали!
Войну со всем миром затевать? Нет уж! Мы —
мирные люди, мы в ладу со всеми, нам незачем
воевать, мы умеем миром ладить!
— И с богатыми волохами лучше дружбу во
дить, чем с голытьбой всякой, лапотниками ле
сковскими!..
В погребе Орешек — как только пришел в
себя —обнаружил, что ему связали ноги и руки
45
