ос
тогда легкий холодок пробегал вдоль спины Оре-
шека, но он отмахивался от предчувствий и от
крещивался Дйждьбожьим знамением. Чтоб не
накликать беды.
И говорили умные люди брехуну:
«Да сказка-то твоя не нова: еще наш дедушка
во отрочестве такое слыхивал! Царю Кощею-то
твоему, поди, сто лет уж стукнуло на Колян-
ду! Ну, подумай сам, чудило! Разве может та
кое быть, чтобы во сто с лишком лет у челове
ка силы были на лиходейство... Да чтобы такой
ярый мблодец, как ты, не мог в Поединке сто
летнему старику —не бойяру —рабу-кощею! —с
Дйждьбожей помощью голову отсечь! Что он —
заговоренный али безсмертный? Что у него —
вместо отсеченной головы новая вырастает? Али
смерть его —не на острие твоего знатного меча,
а неведомо где, в каком-нибудь ларце схоронена,
под дубом зарыта —так, что и не отыскать? Да
и нелепо старому с молодью тягаться... Пора бы
и на покой. Нашему-то, к примеру, деду только
семь десятков годков —так он с печи на завалин
ку, с завалинки —на печь. Игрушки для детишек
строгает, лубяные буквари резами украшает, ту
ески да лапотки плетет —как и положено старо
му... А ведь когда наш дед о твоем-то царе Кощее
впервые услыхал, он, дед-то наш, еще молод был,
а твой-то царь Кощей уж был стар —и уже тогда
о нем то же и сказывали! Безсмертный он, что
ли? Сказок ты чрез меру наслушался, да и сам
