укллегон
каждый двор гостеприимно раскрыт для само-
бранного стола, для певучего веселья.
Так было прежде. Ныне же все стало по-
иному. Настали последние времена. Ни радости
жизни, ни застолья, ни многолюдных сборищ,
ни хороводов, ни шуток-прибауток, ни золота,
ни жемчугов, ни обручальных перстеньков, ни
расшитых сорочек, ни скатертей-самобранок,
ни рукоделия, ни состязаний.
Одичал народ, словно вытоптанное поле без
заботливых рук. Все стали страшиться всех: ведь
ныне нет ни братьев, ни отцов, ни свояков, ни
женихов. Нет родства, а есть только охота на че
ловека, а потому все —чужаки, каждый сам за
себя.
Бог отвернулся от людей. Некому славить
Сварогова Воина, спасшего когда-то народ от
вечно голодного Змея-Велеса и от вечной зимы.
Некому вспомнить о Перуновой жертве —коро-
ве-оленухе, принесенной на общий стол после
долгого голода тем, кто остался верен Роду, усто
ял против соблазнов Велеса и не стал людоедом.
Ныне —жадно, будто лютые псы, урывая друг у
друга кусок, ели, что попадалось —без молитвы
и не делясь ни с кем. Некому засевать поля, со
бирать урожай, печь коровам, угощать дорогих
гостей. Некому низать речной жемчуг в ожере
лья, тонкой зернью украшать венчики и обереги,
дарить и принимать перстеньки, водить хорово
ды, петь песни, сказывать сказки, вспоминать
