ос
рочья деревянных теремов на островке чернели
обломки да уголья. Мост тоже сгорел: лишь опа
ленные бревна, точно грозящие персты, торчали
из воды. Дым стелился вдоль реки —и, проникая
в чащу, гнал лесных обитателей прочь. Сивко с
трудом переставлял ноги от страха. Орешек со
скочил с коня —и бросился к островку вброд —
бегом, падая на камни речки, захлебываясь сту
деной водицей.
«Авось успели уйти в лес! — в надежде по
вторял он.— Помоги, Пресветлый Небесный
Отче-Св&рог Всемилосердный! Спаси, Д&ждьбог
Сварожич, Сыне Божий, Спаситель, Светлое
Солнышко! Сохрани, Матушка Жйва-Лада! По
милуй, Пресвятой Единый Трй-Бог!» —очеред
ной раз поднявшись с колен, сотворил он правой
рукой крестный ббережный знак... а внутри все
холодело: поздно!..
Холод совсем одолел Орешека, когда он до
брался до берега: теплый ветерок месяца сёрпеня
пронизывал до костей, а жар дымящегося ко
стрища только опалял кожу. Но так, что леско-
вичу казалось, будто лицо его покрыто инеем.
Дым становился поперек горла, зубы бешено
стучали, а сердце, окоченев, и вовсе, казалось,
перестало биться —и лишь слегка дрожало в оз
нобе, словно заячий хвостик.
Живых людей в городке не осталось —лишь
несколько обгорелых тел, которые Орешек едва
смог узнать. Они были сложены под воткнутым
26
