укллегон
в землю на острие копья золоченым Вёлесовым
знаком триглавого Змея — смертельного врага
благого Три-Бога...
Видно было, что некоторые из людей были
изувечены, прежде чем их предали пламени: на
верное, были ранены или убиты в бою.
Восемь мужчин, должно быть, братья Ореше-
ка, может, и отец... Четыре женщины, немоло
дые, наверное, одна из них —матушка... И де
вочка. Лет десяти, с гребешком-утицей и брон
зовым зеркальцем на пояске, да с бберегом в
обгоревшем кулачке —крестным Дёждьбожьим
знаком. Это племянница —доченька брата Кле
на, Рябинка...
Клен бы свою сероглазую девочку ни за что
никому не отдал на расправу, покуда жив. Да все
бы вступились! Как можно обидеть дитя! Она не
учена была биться, да и нраву была кроткого,
словно ручная пташка... Значит, только после
того, как убили Клена, его девочку просто доба
вили —до Вёлесовой дюжины.
«Тринадцать —так и есть! —Вёлесова жерт
ва»,—подумал Орешек холодно.
Он выдернул Вёлесов знак и, размахнувшись,
бросил его на середину самого глубокого места
реки и голосом, надтреснутым, таким громким,
что сам чуть не испугался —хотя пугаться-то уже
было нечего —прокричал:
27
