ос
Ярмонарек обрадовался: хоть о чем-то она его,
наконец, попросила! Хорошую, ценную вещицу
выбрала, не барахло какое-нибудь... разбирает
ся... Да еще и ласково так —дядечкой —назвала.
Виду не подал. Пожал плечами: нету с собой
ни монетки. Он с подозрением взглянул на жен
щину — неприятно знакомым показался царю
ее облик. Нуда, впрочем, вздор: ему ли баб опа
саться? Все бабы —дуры, все Скифянки на одно
лицо...
А вдовица, точно и не боялась царя, вскинула
на него свои очи-омуты и проговорила:
— Перстенек дай.
— Перстенек —так перстенек... Какой? Вы
бирай! —Ярмонарек протянул обе руки, унизан
ные кольцами —по два-три на каждом пальце.
— Да хоть вот этот, —вдова, не раздумывая,
показала не самый ценный, но очень памят
ный —с приметным крестовым узором по кру
гу, тот самый, что снял Кощей с мертвой руки
супруга Моревны.
Перстень тот постоянно норовил свалиться с
пальца, к тому же очень неприятно давил и жег
руку,—и Кощей охотно избавился от него. Впер
вые он заплатил за то, что взял. И даже не для
себя. Но не мог же царь отказать племяннице!
Вдова, не надевая перстня, сжала его в ла
дони, еще раз поклонилась —девочке, именно
девочке, а не ему, царю, и словно сквозь землю
провалилась...
