ос
И дело было не в том, что ее всю жизнь окру
жали лишь вечно испуганные, молчаливые и по
корные, словно заговоренные, мамки-няньки да
лихие воины —и не было места в ее жизни ни
для обычных женщин, ни для других детей, ни
для вещих старичков и старушек, которые каза
лись ей почему-то неодолимо, особенно притя
гательными. Дело было и не в том, что не знала
она из родни никого, кроме дяди, но ни лицом,
ни статью, ни породой ничуть не походила на
царя. Она подозревала, что дядя вовсе не при
ходился ей родней. Она думала так: не найдя
никого, достойного наследовать царство, дядя,
сведущий в волшебстве, превратил холодную
болотную лягушку в деву —и назначил ее сво
ей преемницей. Или какой-то добрый человек,
пытаясь смягчить сердце жестокого правителя,
вылепил из снега куклу, оживил ее своим искус
ством и подарил царю. Может быть, чтобы вы
купить из плена свое дитя.
Она не пыталась говорить ни с кем, в осо
бенности, с дядей о своих догадках —он бы, на
верное, ее засмеял. Хоть и умел колдовать, ни в
какие сказки не верил, ни в Бога, ни в ангелов —
Божьих посланцев, ни в чудесные совпадения, о
которых тайком и редко рассказывали ей добрые
няньки. Однако если царю каким-то образом
становилось известно об этих сказках, няньки
безследно исчезали, а на их место приходили
новые —неразговорчивые и недобрые. Дядя лю-
