укллегон
— Как же так? Ведь коли все двери и окна не
открыты, коли все путы не развязаны, а цепи не
разомкнуты, то роды могут быть тяжелыми! —с
тревогой отвечал муж.
— Пусть так. Я все перенесу, только Кощея
не выпускай, речей его не слушай, пить-есть не
давай...
А князь тут и вспомнил, что Кощей не корм
лен еще в тот день был: Молчан-то как раз и нес
пленнику хлеб и воду, когда —на горе всем —
под копыто коня попал.
Не послушал князь наказа жены... И, пору
чив Синеглазке, постоять за него, пока княгиня
рожала, решил сделать доброе дело. Он опасал
ся, что неладное и пришло оттого, что с пленни
ком обращаются непозволительно жестоко. Но
никому не хотел доверить опасное и неприятное
дело, поэтому пошел сам.
Княгиня рожала трудно —необычно для по-
ляницы. Вместо того чтобы петь —как обычно
при родах для сохранения правильного дыхания
пели поляницы —она задыхалась, лишь изредка
стонала, закусив до крови губы. Все понимали,
но никто не решался сказать, что это было дур
ным знаком —и для матери, и для дитя, и для
всего княжества.
И в тот миг, когда услышали голос, возве
стивший о том, что новый владелец короны царь
Ярмонарек требует привести к нему Моревну,
