укллегон
шая. И вообще, поляницы в седле живут —разве
что не рожают...
Конь у нее был знатный — рыжий донец с
белой гривой. Слушал всадницу с полуслова,
понимал и без слов. Но в тот день что-то стряс
лось —словно бес какой вселился в Белогрива,
словно белены он объелся, словно скотий бог —
не поминай его имени! —затмил разум доброй и
послушной скотинке... Конь, никогда не подво
дивший любимую хозяйку, понес. Моревна все
никак не могла с ним справиться... Такого пре
жде не бывало.
Ей удалось направить Белогрива во княжий
двор. Она надеялась, что князюшка ей помо
жет. Но тот пока с крыльца сбежал, уже прежде
него к коню холп верный, Молчан, бросился,
схватил под уздцы, а конь его копытом — по
лбу. Если бы князь первым к коню приблизил
ся, то уже лежал бы мертв... Но так вышло, что
Молчан принял этот смертельный удар на себя,
а Ледогор тогда остался жив. Конь вдруг встал,
словно лист перед травой, Моревну из седла так
и вышибло —устала она очень и еле держалась.
Начались схватки.
Сбежались мамки-няньки, увели конигиню в
покои, позвали повитуху. Запели особые песни,
выравнивающие дыхание. Развязали узлы, рас
пустили косы, расстегнули пряжки и пояса, рас
крыли окна и двери...
267
