укллегон
вглядывалась в их лица, пытаясь запомнить их
зачем-то...
У царской наследницы холодело под доспе-
хом —там, где у обычных людей билось горячее
сердце, а у нее, снегурочки, лишь наливался тя
жестью острый кусок льда, —когда, проезжая по
торгу, дядя и его готы топтали и расталкивали
пеших, хватали, что приглянется — калач или
курицу, девицу за косу или молодицу за платок,
любую вещь —не попросив, не заплатив, даже
не поблагодарив. Она молчала —и по высоко-
мерно-холодному выражению ее строгого спо
койного лица невозможно было понять, о чем
она думает.
Ласкова она была только с одним существом,
да и то недолго. Однажды, когда девочка была
еще совсем мала, дядин сокольничий подарил
ей волчонка. Все племя звереныша было убито
на царской охоте, а самого маленького и безпо-
мощного решили вырастить для забавы. Девочка
увидела жалкого волчонка, взяла его на руки —и
уже не захотела отдавать. Охотники посмеялись,
дядя повелел —волчонок остался у нее. Она нян
чила его, кормила из рук, разговаривала с ним о
чем-то, когда никто посторонний не слышал, а
Волк слушал —и понимал, словно своей забо
той она пробудила в нем человека. Со временем
Волк вырос в огромного великолепного зверя.
Шкура его переливалась жемчужно-серыми ис
крами, словно усыпанная бусым инеем. Волк
