укллегон
ли утешить и мужчины, и дети, и животные, и
мертвецы. Дейштов никогда не щадили, бросали
в бой первыми, они несли самые жестокие по
тери, но они и не нуждались в пощаде. Жажда
получить наслаждение от боли, страха и уни
жения, казалось, была их стержнем, двигала их
поступками, давала им жизнь. Их оставалось
в армии Дария еще несколько тысяч. Прежде
едва обуздываемые Дарием, ныне, в Скифии,
Дейшты стали представлять ббльшую угрозу для
персидской армии, чем враги. Нетерпеливые
пустынники не умели ловить рыбу или высле
живать пугливого зверя. У Дария стали просто
пропадать люди, а по ночам из стана Дейштов
доносились истошные вопли, от которых волосы
становились дыбом. Когда большинство Дейш
тов свалила с ног болезнь, они не могли ни пить,
ни есть —и угасали в кашле, рвоте и зловонии.
От этой опасности следовало избавиться.
И мудрый Дарий, сбросив груз Дейштов в
скифской степи, стал легок, как птица. Лишь
только стемнело, персидский царь повернул
остатки преданных ему войск обратно, на юг.
Дошли ли те герои до Геллеспонта или нет, рас
сказчики не ведали.
Смертники, оставшиеся в лагере, терпеливо
ждали расправы. Гордые Дейшты не привыкли к
жалости или снисхождению.
Но глупые Скифы, ворвавшись в лагерь на
утро, почему-то не стали убивать безоружных и
