ос
ли в сосуде в поле и при этом говорили: «Чтобы
ни ворону, ни коршуну, ни тебе, поганый полев-
чине, на пир не досталось...»
Позже, когда полевцы, эти белокурые бестии,
стали служить Гермесу-Яреме, к тому времени
звавшемуся уже Ярема-реком, он дивился их
жизнестойкости, их силе и крепости, прочности
их зубов, разгрызающих не то, что кость —ме
талл. Они утверждали, что именно кровь убито
го, а лучше —еще живого врага, мучимого невы
носимой болью, дает им крепость и силы. Новый
вождь зверолюдей многое позаимствовал из их
опыта —и отведал человеческой крови...
Но и тогда, когда они уже служили ему, и
тогда, когда Ярема еще жил кощеем в родском
городке, он видел, что полевцы избегают встре
чаться с Россами, дерутся, если только в засаду
угодят. Духа росского на понюх не переносят, за
версту чуют, отступают, даже если числом пре
восходят, боятся их. А что их было бояться?!
Упади полевец в ноженьки самому рассвирепо-
му родскому готу —тот меч опустит, даже ежели
зело разъярен. «Повинную голову меч не сечет»,
«Милосердие выше справедливости», «Лучше ху
дой мир, чем добрая война» —говаривали Россы.
Яреме, никогда не испытывавшему сомнений в
неумолимой верности вечных ромейских истин —
«Плох закон, но это закон», «Пусть погибнет мир,
но восторжествует закон», «Хочешь мира — го
товься к войне», «Горе побежденным!», к надеж-
