ос
го моря их было немало —и его бы проводили,
снабдили провиантом и подарками, охраняли бы
в пути! Лишь слово молви —попадешь к своим!
Но Ярема не очень рвался вернуться...
Вот ведь глупцы! Гостями почитали и тех, кто
удобно расположился на их берегу для торгов
ли рабами —их же братьями и сестрами! Ярема
прекрасно понимал, что вернись он к своим —в
лучшем случае, при его-то здоровье, будет при
слугой у пиратов. А вернее всего —снова угодит
на галеру или на рудник. Здесь же —бездельник
и чужак —он был гостем!
Если он являлся к кому-то в дом, сажали в
красный угол, под деревянные резные образа
своих предков и богов, обильно накрывали на
стол, несли все самое вкусное, не жадничали,
соперничали друг с другом в щедрости. Только
иной раз вздрагивали —когда он плевал на пол
или бросал огрызок: у них, вишь, такое было не
принято. Дергались, но молчали, терпели: гостю
негоже указывать на дурные манеры. И слуша
ли, глупцы, развесив уши, как он расписывал
заморские красоты и диковинки, свои боевые
подвиги, свое знатное происхождение —словом,
все, что могло произвести на них впечатление.
Любили Россы сказки и были до невозможности
доверчивы: они себе и представить не могли, что
человек способен лгать —и сами всё говорили
попросту, никогда ничего не таили. Наверное,
