ос
Любой человек с умом мог и этим с легко
стью воспользоваться.
Ярема дивился тому, что у Скифов и понятия
не имели о смертной казни. Если кто-то совершал
что-либо против Устава, то он не укрывался от
суда, а по-глупому наивно и прямо —привселюд-
но —говорил о том, что совершил, почему и про
сил простить. Если его прощали, то он всячески
старался угодить обиженному, выполнял его по
веления чуть ли не рабски. Если его не прощали, а
мечом он не владел и на Суд Божий —так называ
ли здесь поединок —явиться не мог, то его изго
няли из рода, из семьи, из деревни или из города.
Такой изгой мог поселиться где-нибудь в одино
честве, мог податься в иные края, но везде по-
глупому честно рассказывал о своем прошлом —
и не всякий с ним после того желал иметь дело.
Оставался один путь —полевать. Но любой Росс
предпочел бы умереть, лишь бы только не стать
извергом из рода — свободным, можно сказать
человеком! И все же откуда-то такие изверги бра
лись, кого-то изгоняли. А за что, спрашивается?
Не воровали Скифы —и все тут. Чужого не
брали, если находили безхозную, утерянную ве
щицу, то у всех спрашивали: не твоя ли? не зна
ешь ли, чья? не передашь ли владельцу? Если
брали у соседа в его отсутствие недостающее
угощенье для гостя — а такое могло случиться
крайне редко, потому что земля была обильна и
не найти было такого дома, где бы не запаслись
