ос
Бросив на ворох еловых лап свой старый ля
гушачий плащ, Болемир лег на него, отвернулся
и затих —так, что и дыханья не стало слышно.
А Орешек все никак не мог уснуть.
Ему и прежде хватало короткого сна, а после
безсонной ночи на родном пепелище он и вовсе
не ложился: редкую ночь засыпал на несколько
мгновений опершись спиной о ствол дерева или
бревенчатую стену лицом к полудню. И просы
пался, внезапно вздрагивая от ощущения тревоги:
не время спать, вот-вот что-то должно произойти,
вот-вот он ринется —и найдет, отобьет, вернет
своих родных, детишек, милую Ласточку...
Теперь же он сидел у входа в землянку, вце
пившись побелевшими пальцами в починенный
сагдак. И до зари глядел на сверкающий Лебе
диный Путь, далекими белокрылыми звезда-
ми-лебедями пересекавший темно-синее небо.
По этому Пути души любящих, выстроившись
неразлучными парами, мерцая крыльями, тяну
лись в Небесную Радоницу...
Кто знает, может, и милая Ласточка, супруга
его сердешная — вот так же сейчас, повернув
шись на север, к нему, Орешеку лицом, устрем
ляет свои лазоревые глаза к небу синему, к звез
дам немеркнущим? И ждет его, и так же, как и
супруг, думает о священном даре Лады, которым
наделили мир и людей пресветлые Небеса...
