укллегон
ства, звенели и искрились прозрачным сиянием,
рождаясь из подземной тьмы, обжигающе холод
ные родники. Князь Болемир Бодр, приняв дочь
в свои руки,— и радуясь, и немного сожалея о
том, что это опять не сын,—посвятил ее, как и
положено в воинском роду, Мечу —и нарек Све-
тоградой.
В пору того же рассвета далеко к югу, за си
ними реками —Вандалой, Тиссой и Дунаем, за
высокими горами —Карпатами и Балканами,—
под Адрианополем умирал император Валент.
Умирал напрасно, безславно и мучительно, кор
чась от надвигавшегося во тьме страха и нестер
пимой боли. Кожа горела и обугливалась —и не
возможно было ни убежать от боли, ни унять ее.
Это терзание казалось ему расплатой. За что —
император не понимал, но странное слово, ко
торое он вдруг вспомнил, должно было объ
яснить — за что. Задыхаясь в зловонном дыму,
он пытался выговорить трескающимися от жара
губами слово «Укалегон»,—но лишь предсмерт
ный вой «У-ууу!» — потряс стены пылающего
дома. Они рухнули и, продолжая гореть, похо
ронили под собой того, кто правил Ромеей че
тырнадцать лет.
Гигантский смрадно коптящий костер чер
ным дымом поглощал предрассветное небо. По
следнее, что слышал умирающий император,
были звериные вопли ликования, лязг насытив
шегося кровью металла и лающий смех готов и
19
