укллегон
сжигали свои книги —любые, все, что храни
лись в домах, может быть, не одно поколение.
Едва начинали жечь книги в одном дворе, как
вскоре и у соседей полыхал костёр: спешили
избавиться от опасного имущества. Совершен
но невинные литературные писания или труды
по знаменитому римскому праву, исторические
изыскания, философские трактаты, любовные
стихи или переписка предков —неважно:
ничто
на свете не горит лучше рукописей!
—всё обра
щалось в пепел во многочисленных кострах по
всей цивилизованной и образованной Ромее,
подвластной Валенту.
Удивительно, но копоть библиотечных по
жаров окутала римский мир настолько густой
мглой, что затмила, оставив почти незамеченны
ми, многочисленные убийства людей, которых,
как признавали очевидцы, резали, словно скот.
Вот тогда-то, проезжая мимо вереницы книж
ных костров, Валент и услышал странное слово
«Укйлегон». Кто его произнес, он не понял: глаза
всех приближеных были опущены, губы сомкну
ты. Но император запомнил эту нелепицу, хотя
ни о гибели Трои от коварства данайцев, при
носящих дары, ни о пожаре дома благородного
троянца Деифоба, принятого посмертно в сонм
богов, и соседнего дома ничем не примечатель
ного Укалегона в пылающем Илионе, ни о том,
