ос
желаний, совокупляться при любой подвернув
шейся возможности, у Россов брали пример не,
как следовало бы, с кобелей,—а с лебедей, с их
глупой, поистине самоубийственной верностью!
И мужья, и женихи здесь хранили привержен
ность своим избранницам до самой смерти.
Вот уж кого презирал Ярема —так самоубийц!
Видел он как-то гота с порезанными щеками —
его так и звали —Лебедь: щеки сам себе порезал,
чтобы навсегда остались следы от кровавых слез
по умершей любимой —и смерти искал в степи,
словно волк рыскал, сам за полевцами гонялся,
но те бежали от него в страхе: не брала смер-
тушка Лебедя... Попробовал было Кощей под
ступиться к чуднбму воину, разузнать тайну его
неуязвимости, найти тропинку к сердцу горемы
ки: стал баять, что, мол, ладных девок вокруг —
как грязи, не стоит из-за одной так убиваться...
и холп бы нашелся, помог бы умыкнуть, коли
не согласится... Но Лебедь и слушать Кощея не
стал, посмотрел насквозь ледяными своими гла
зищами —волк, а не Лебедь! —у Яремы мураш
ки по спине побежали, чуть кровушка в жилах
не застыла: сам себя почувствовал муравьем —а
тот повернулся и ушел —ни слова не говоря...
Сумасшедший! Дикарь! Язычник!
В следующий раз Кощею довелось увидеть
горемычного Лебедя, когда того, наконец, гото
вили к погребальному костру. На лице —не будь
оно прежде так изуродовано порезами, греческо-
