ос
Ярема чуть не помер, сердце едва не лопнуло, еле
выжил... Может, это и было то самое колдовство,
которое закаляло Россов —как огонь, вода и мо
лот закаляют металл, но Ярема был сделан не из
металла, а из обычного праха —и такой закалки
мог просто не выдержать. Да и глупо это: его хоть
в кипятке, хоть в молоке свари, а молодым уж
нипочем не стать. С тех пор кощей за версту об
ходил страшный домик у речки, а едва видел тех
злых мужиков, спешно прятался. Он искал дру
гие —непыльные —пути приобретения силы и
богатства...
Путей этих было не так уж много: у этих дре
мучих Россов все было под запретом: шагу лиш
него не ступи, со старшим первым не заговори,
слова лишнего не молви, веточку —не то что де
рево! —без надобности не тронь... Да будь на то
Яремина воля, он бы состояние сделал на одной
только торговле древесиной: ведь в Греции —да
и почти по всей Ромее —леса были вырублены
еще в незапамятные времена и привозное дере
во ценилось чуть ли не на вес золота! Здесь же,
хоть и города городились, и крепости возводи
лись, и дома строились, и столы, стулья, посуда,
книги —и все мастерилось из дерева, лес особо
берегли и чуть ли не за брата почитали.
Был как-то Ярема в Яблони, в городе таком.
Встречал там Греков из Византия, звали с со
бой —не пошел. Не на того напали. Греки город
тот, не выговаривая половины варварских звуков,
