ос
рить! Даже если и творил когда-то, то ныне уж
совсем ни на что не способен...
Дребезжащий голос страдальца с иноземным
выговором, напоминающим о том, что он —ка
кой-никакой гость, продолжал терзать душу:
— Права Моревна! Тысячу раз права! По за
слугам я получил! И раскаялся давным-давно...
Слезы мои —не о себе, а о том, как я сожалею
о содеянном, но не могу даже пойти — в ноги
пасть перед тем, кому повинен...
Не выдержал князь, бросился — и своими
железными пальцами —даже ключа не понадо
билось —разогнул наручные оковы. Меч гремел
в ножнах, предупреждая хозяина о беде, но тот,
оглушенный жалостью к покаявшемуся кощею,
не слышал голоса верного друга...
Убрал князь кольцо и с шеи, и с пояса, опу
стился Князь перед Кощеем на колени —и осво
бодил ноги. Все двенадцать цепей снял!
Как оседлать судьбу
А Кощей только того и ждал: руки свобод
ны —сотворил заклятье, начертал Ваалов пятико-
нечник, напоминавший скотью голову,—откуда
и знал, словно всюжизнь чародейством да ворож
бой занимался! —вот уже околдованный княжий
меч в его руках —и пал князь бездыханный к его
ногам, залив белую рубаху рудой-кровушкой...
