когда змеиная пасть приблизилась к ней —и она
закричала что было сил. Ящер уже отхватил ее
ногу... Она стала плакать, сулить все на свете,
только бы он ее оставил...— он ее и отпустил.
И даже наделил способностью ведать травы,
врачевать хворых, заговаривать скотьи болезни и
безплодие... Правда, отведав бражки, бабка при
знавалась, что Змей не сам ее отпустил, а пал от
росского меча, росский воин спас раненую деву,
а росская бабуля ее выходила и обучила всем
премудростям... Но трезвея, она все опровергала:
вновь Велес становился ее благодетелем. А убить
Велеса невозможно —так же невозможно, как
перестать повиноваться Змею для того, кто ему
хоть раз уступил...
Тогда, на теплой старухиной печи Яреме все
это казалось бредом умалишенной, сказкой, при
думанной, чтобы объяснить необъяснимое, при
дать знакомый облик неведомому, причудливым
вымыслом —чтобы скоротать время. Теперь —в
темном унылом заточении — зерна, посеянные
когда-то в пытливый ум, стали давать всходы.
Чем больше Кощей мучился в цепях, тем
сильней становилась мысль о том, что именно
эти потусторонние силы, о которых он раньше
не задумывался, именно дух
воли,
своеволия,
жажды власти вел его все это время. Ярема брал
все, что желал, не задумываясь, не делясь с этим
духом добычей. Вот и попал в беду. Причина
была найдена. Значит, будет и выход.
