укллегон
ве, добивая, если не хватало, до нужного числа из
живых тех, кто послабее,—с тем, чтобы поболь
ше выручить на продаже пленников. Но Волос не
обижался на такой обман, ему хватало той крови,
которую он получал —иногда даже в несколько
раз больше, чем требовалось,—иначе он не помо
гал бы Кощею так рьяно. Неожиданные смерти,
предательство, раздоры и зависть возникали там,
где у царя Кощея появлялась в них нужда. Росские
вожди начинали враждовать между собой вместо
того, чтобы объединяться против него, предпочи
тая богатую мзду от Велеса долгу и безкорыстному
служению Роду, ослабляли друг друга в этой враж
де, предавали друг друга, способствуя укреплению
и возвышению Ярмонарека.
Стали складывать о нем сказы и песни. Вот
только звался он в них не великим и отважным
царем Германарихом-Иеромонархом: заклейми
ли река унизительной кличкой Кощея, которая
даже в сочетании с титулом царя резала слух.
В сказках царь-раб слыл не покорителем дика
рей, не дарителем вольностей и не основателем
новой Скифской империи от моря до моря, а
жадным до могильных сокровищ работорговцем,
чахнущим над златом похитителем прекрасных
дев и искусных мастериц, колдуном, заговорен
ным от смерти. Смерть и вправду обходила его
стороной: не брала его ни стрела каленая, ни се
кира острая, ни меч честной. А золото само так и
текло рекой в его сокровищницу.
