ос
седла царя. Ярмонарек встрепенулся, поднял
бровь —что бы это значило?
А Орешек испугался: уж не почуял ли Меч
Князя? Не уловил ли присутствия разведчиков?
Может быть, служа Кощею, он таким образом
предупреждает своего нового хозяина об опас
ности? Или, увидев брата, требует, чтобы тот
отомстил?
Стало очень тревожно, и Князь весь подтя
нулся, напрягся, словно пес, почуявший дичь.
Что-то важное должно было произойти. Орешек
устремил взгляд туда, куда смотрел Болемир: а
там и впрямь происходило нечто необычное.
К Ярмонареку пеши подошли два гота —по
виду Россы. Все указывало на то: и крестные
обережные знаки, и старое боевое вооруже
ние, и светлые, словно весенняя капель, глаза,
и длинные медово-русые волосы, падающие по
плечам, с косицей, переплетенной алой тесьмой,
и кроваво-рудые, расшитые черным крестовым
узором рубахи —свидетельства скорби по погиб
шему родичу и обета кровной мести.
Один из Россов —тот, что постарше и под
южей, шагнул вперед —и поднял руку.
— Не вели казнить, рек, вели слово молвить.
Кощей нахмурился, остановил жестом дви
нувшуюся было на дерзких стражу... Не царем,
не Венетарием назвал его пришелец, а реком:
значит, признавал его только воеводой «готов»,
а вовсе не всевластным царем — повелителем
