ос
необыкновенную гордость —испытывал Кощей
за царь-девицу.
Он привязался к ней, по-своему любил ее.
Самая богатая и прекрасная страна на свете была
покорена им, но теперь и это его уже не радова
ло. Ему нужна была только эта несмеяна...
Ныне, на закате лет царя, она стала един
ственной опорой и надеждой одинокого ски
тальца, единственным смыслом его угасающей
жизни.
Вот она сидит у его изголовья —золотом об
литая фигура, тугая русая коса царским венцом
обернута вокруг головы —али суженый нашелся,
али править вместо него, болезного собралась? —
так и не научился Ярмонарек разбираться в этих
мудреных скифских знаках! Умные светло-се
рые глаза с четкой темной каймой по радужке,
ясное лицо, каждый жест царственен —словно
ожившая статуя сияющей богини-воительницы,
владычица морская, само воплощение мудрости,
красоты и величия. И она служит ему, склоняет
ся перед ним, чтобы услышать его веление, что
бы идти по его приказу, куда бы он ни послал,
хоть на смертный бой...
— Рыбка моя золотая, красавица моя несрав
ненная, василисса моя премудрая, ты —мой свет,
ты —моя радость...—шелестел Ярмонарих без
зубым ртом, вцепившись в ее крепкую чистую ла
донь своими сухими паучьими пальцами. Никог
да прежде он так с ней не говорил, а ныне ему ка-
