укллегон
племен и народов. А ведь Ярмонарек и не при
нуждал называть себя князем — все знали, что
права на то не имел... Ух, глаза злющие, хорошо
еще, кощеем не назвал...
Ярмонарек кивнул головой, позволяя Россу
говорить.
— Ведомо тебе, рек,— строго молвил Росс,
словно не пред столетним царем речь держал, а
поучал набедокурившего юнца, —что по нашему
Уставу, которым ты, рек, пренебрегаешь, убий
ство женщины карается смертью на Поединке —
от честного меча. Ты убил нашу сестру, Гунн-
хильду. Я —Сар, и брат мой —Мир будем биться
с тобой до смерти на Суде Божьем. Коли ты не
трус и коли меч не только для виду носишь.
Кощей пожелтел от злости:
— Да как ты смеешь, раб!
— Тебя, а не меня, народ прозвал Кощеем, и
именно ты более достоин зваться рабом, потому
что не отвечаешь за свои дела. Я же не раб. Я —
росский гот. А пока гот не сдал оружия, он имеет
право на Поединок. Ты должен биться со мной!
Иначе ты сам признаешь себя кощеем —рабом,
за деяния которого несет ответ хозяин, .малом —
бегущим от Суда Божьего! Даже если ты велишь
нас сейчас просто убить, как ты велел убить —
разорвать конями —нашу сестру!
— Ее муж предал меня!
243
